Славянский базар
3 июля 1897 года в московском ресторане "Славянский базар" произошла историческая встреча Константина Сергеевича Станиславского и Владимира Ивановича Немировича-Данченко, итогом которой, стало решение о создании общедоступного народного театра, ныне известного как МХАТ.
К.С. Станиславский о встрече в "Славянском базаре":
"Мировая конференция народов не обсуждает своих важных государственных вопросов с такой точностью, с какой мы обсуждали тогда основы будущего дела, вопросы чистого искусства, наши художественные идеалы, сценическую этику, технику, организационные планы, проекты будущего репертуара, наши взаимоотношения...
Мы говорили тогда и о художественной этике, и свои постановления записали в протоколе отдельными фразами и афоризмами. Так, например:
"Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты".
Или:
"Сегодня - Гамлет, завтра - статист, но и в качестве статиста он должен быть артистом..."
"Поэт, артист, художник, портной, рабочий - служат одной цели, поставленной поэтом в основу
пьесы".
"Всякое нарушение творческой жизни театра - преступление".
"Опаздывание, лень, каприз, истерия, дурной характер, незнание роли, необходимость дважды повторять одно и то же - одинаково вредны для дела и должны быть искореняемы..."
"...Первое историческое заседание наше с Вл. И. Немировичем-Данченко, имевшее решающее значение для будущего нашего театра, началось в два часа дня и окончилось на следующий день утром, в восемь часов. Таким образом, оно длилось без перерыва восемнадцать часов. Зато мы столковались по всем основным вопросам и пришли к заключению, что мы можем работать вместе. До открытия театра, то есть до осени 1898 года, времени оставалось еще много, год и четыре месяца..."
Анекдоты про Константина Сергеича и Владимира Иваныча
Станиславский учил актеров, что в предлагаемых обстоятельствах можно произнести любой текст. Однажды он принес на репетицию меню «Славянского базара» и велел читать его вместо пьесы Тригорина: «рогатые олени, куропатки, гуси, рыбы...». Удивительно, но несмотря на протесты Чехова, так и осталось.
Станиславский однажды ударил в ухо Немировича. Но промахнулся и попал Качалову. Качалов обиделся, долго терпел и всё-же не выдержал: подкрался к Немировичу с собакой, и тихонько пересадил ему на шубу двух блох.
Станиславский очень уважал механика сцены. Вдвоём они забирались под сцену, и раскручивали машинку так, что актёры падали на Немировича. А Станиславский с механиком обнимались под сценой и на радостях выпивали.
Константин Сергеич любил рассказывать анекдоты и всегда смеялся первым. А его друг Владимир Иваныч назло над анекдотами не смеялся, а доставал платок и вытирал слёзы. Константин Сергеич на это очень мрачнел. И однажды взял, да и вымазал платок друга печной сажей. Потом рассказал анекдот, хотел помрачнеть, но видя лицо соратника, снова сделался в хорошем настроении.
Константин Сергеич и Владимир Иваныч были тонкими политиками. Один директор отпустил усы, а другой бородку. Если актёр театра рассказывал анекдот про усатого вождя, то усатый КС писал приказ о его увольнении, а бородатый ВИ не подписывал. Если анекдот был про вождя бородатого, то приказ писал ВИ, а КС не подписывал. Так им удавалось сохранить труппу в целости много лет.
Всем известно, что Станиславский не читал газет. А Немирович-Данченко за это громко читал газеты под его окнами. КС, наслушавшись, захлопывал форточку и садился к столу писать книжку: «Моя жизнь в искусстве во время социализма».
Однажды Владимир Иваныч привел Константину Сергеичу хорошенькую дебютантку. Константин Сергеич позавидовал и отправил ее работать в гардероб. «Театр начинается с вешалки!» - произнес он свою коронную фразу.
Как известно Станиславский очень хотел стать актером. И стал. А Немирович-Данченко хотел стать фабрикантом, но не сумел.
Милых дам, нанимавшихся в актрисы, Станиславский посылал к Немировичу-Данченко с запиской: «Любите искусство во мне, в себе, и попытайтесь в ней тоже».
Константин Сергеич имел блат в кассе, а Владимир Иваныч в гардеробе. Поэтому гости Константина Сергеича входили в театр первыми, а раздевались последними.
Как известно, Константин Сергеич был очень высокого роста, а Владимир Иваныч очень маленького. Когда директора ссорились, то Владимир Иваныч, чтобы дотянуться, залезал на стул. Когда мирились, Константин Сергеич на стул садился. По этому признаку актёры безошибочно определяли настроение дирекции и точно знали, когда просить прибавки жалования.
Константин Сергеич и Владимир Иваныч очень любили Пушкина. А Пушкин их не знал и не любил.
Когда у Станиславского начинали болеть зубы, он сосредотачивал внимание в узком круге и говорил самому себе: «Вот если бы зубы болели у Немировича...» И ему становилось легче.
К.С. Станиславский о встрече в "Славянском базаре":
"Мировая конференция народов не обсуждает своих важных государственных вопросов с такой точностью, с какой мы обсуждали тогда основы будущего дела, вопросы чистого искусства, наши художественные идеалы, сценическую этику, технику, организационные планы, проекты будущего репертуара, наши взаимоотношения...
Мы говорили тогда и о художественной этике, и свои постановления записали в протоколе отдельными фразами и афоризмами. Так, например:
"Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты".
Или:
"Сегодня - Гамлет, завтра - статист, но и в качестве статиста он должен быть артистом..."
"Поэт, артист, художник, портной, рабочий - служат одной цели, поставленной поэтом в основу
пьесы".
"Всякое нарушение творческой жизни театра - преступление".
"Опаздывание, лень, каприз, истерия, дурной характер, незнание роли, необходимость дважды повторять одно и то же - одинаково вредны для дела и должны быть искореняемы..."
"...Первое историческое заседание наше с Вл. И. Немировичем-Данченко, имевшее решающее значение для будущего нашего театра, началось в два часа дня и окончилось на следующий день утром, в восемь часов. Таким образом, оно длилось без перерыва восемнадцать часов. Зато мы столковались по всем основным вопросам и пришли к заключению, что мы можем работать вместе. До открытия театра, то есть до осени 1898 года, времени оставалось еще много, год и четыре месяца..."
Анекдоты про Константина Сергеича и Владимира Иваныча
Станиславский учил актеров, что в предлагаемых обстоятельствах можно произнести любой текст. Однажды он принес на репетицию меню «Славянского базара» и велел читать его вместо пьесы Тригорина: «рогатые олени, куропатки, гуси, рыбы...». Удивительно, но несмотря на протесты Чехова, так и осталось.
Станиславский однажды ударил в ухо Немировича. Но промахнулся и попал Качалову. Качалов обиделся, долго терпел и всё-же не выдержал: подкрался к Немировичу с собакой, и тихонько пересадил ему на шубу двух блох.
Станиславский очень уважал механика сцены. Вдвоём они забирались под сцену, и раскручивали машинку так, что актёры падали на Немировича. А Станиславский с механиком обнимались под сценой и на радостях выпивали.
Константин Сергеич любил рассказывать анекдоты и всегда смеялся первым. А его друг Владимир Иваныч назло над анекдотами не смеялся, а доставал платок и вытирал слёзы. Константин Сергеич на это очень мрачнел. И однажды взял, да и вымазал платок друга печной сажей. Потом рассказал анекдот, хотел помрачнеть, но видя лицо соратника, снова сделался в хорошем настроении.
Константин Сергеич и Владимир Иваныч были тонкими политиками. Один директор отпустил усы, а другой бородку. Если актёр театра рассказывал анекдот про усатого вождя, то усатый КС писал приказ о его увольнении, а бородатый ВИ не подписывал. Если анекдот был про вождя бородатого, то приказ писал ВИ, а КС не подписывал. Так им удавалось сохранить труппу в целости много лет.
Всем известно, что Станиславский не читал газет. А Немирович-Данченко за это громко читал газеты под его окнами. КС, наслушавшись, захлопывал форточку и садился к столу писать книжку: «Моя жизнь в искусстве во время социализма».
Однажды Владимир Иваныч привел Константину Сергеичу хорошенькую дебютантку. Константин Сергеич позавидовал и отправил ее работать в гардероб. «Театр начинается с вешалки!» - произнес он свою коронную фразу.
Как известно Станиславский очень хотел стать актером. И стал. А Немирович-Данченко хотел стать фабрикантом, но не сумел.
Милых дам, нанимавшихся в актрисы, Станиславский посылал к Немировичу-Данченко с запиской: «Любите искусство во мне, в себе, и попытайтесь в ней тоже».
Константин Сергеич имел блат в кассе, а Владимир Иваныч в гардеробе. Поэтому гости Константина Сергеича входили в театр первыми, а раздевались последними.
Как известно, Константин Сергеич был очень высокого роста, а Владимир Иваныч очень маленького. Когда директора ссорились, то Владимир Иваныч, чтобы дотянуться, залезал на стул. Когда мирились, Константин Сергеич на стул садился. По этому признаку актёры безошибочно определяли настроение дирекции и точно знали, когда просить прибавки жалования.
Константин Сергеич и Владимир Иваныч очень любили Пушкина. А Пушкин их не знал и не любил.
Когда у Станиславского начинали болеть зубы, он сосредотачивал внимание в узком круге и говорил самому себе: «Вот если бы зубы болели у Немировича...» И ему становилось легче.