Дед Пушкина
28 февраля 1723 года родился Лев Александрович Пушкин, дед величайшего русского поэта. Согласно записям Александра Сергеевича, прославился своим противодействием знаменитому дворцовому перевороту - "служил в артиллерии и в 1762 году, во время возмущения, остался верен Петру ІІІ".
В день, когда Екатерине ІІ принесли присягу гвардейские полки, сенат, синод, петербургский гарнизон и все население столицы, командир бомбардирской роты Лев Пушкин пытался удержать преображенцев на стороне Петра ІІІ. Попытка оказалась неудачной... гвардейский артиллерист Пушкин был признан государственным преступником и заключен в крепостной каземат.
"Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин,
И присмирел наш род суровый..."
Через два года, выйдя из заключения, на службу уже не вступал и жил в Москве и в своих деревнях.
В своей автобиографии поэт пишет: "Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая его жена, урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе. Вторая жена его, урожденная Чичерина, довольно от него натерпелась. Однажды велел он ей одеться и ехать с ним куда-то в гости. Бабушка была на сносях и чувствовала себя нездоровой, но не смела отказаться. Дорогой она почувствовала муки. Дед мой велел кучеру остановиться, и она в карете разрешилась - чуть ли не моим отцом. Родильницу привезли домой полумертвой и положили на постель всю разряженную и в бриллиантах. Все это знаю я довольно темно. Отец мой никогда не говорил о странностях деда, а старые слуги давно перемерли".
В день, когда Екатерине ІІ принесли присягу гвардейские полки, сенат, синод, петербургский гарнизон и все население столицы, командир бомбардирской роты Лев Пушкин пытался удержать преображенцев на стороне Петра ІІІ. Попытка оказалась неудачной... гвардейский артиллерист Пушкин был признан государственным преступником и заключен в крепостной каземат.
"Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин,
И присмирел наш род суровый..."
Через два года, выйдя из заключения, на службу уже не вступал и жил в Москве и в своих деревнях.
В своей автобиографии поэт пишет: "Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая его жена, урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе. Вторая жена его, урожденная Чичерина, довольно от него натерпелась. Однажды велел он ей одеться и ехать с ним куда-то в гости. Бабушка была на сносях и чувствовала себя нездоровой, но не смела отказаться. Дорогой она почувствовала муки. Дед мой велел кучеру остановиться, и она в карете разрешилась - чуть ли не моим отцом. Родильницу привезли домой полумертвой и положили на постель всю разряженную и в бриллиантах. Все это знаю я довольно темно. Отец мой никогда не говорил о странностях деда, а старые слуги давно перемерли".