200 лет - автору "Конька-Горбунка"
6 марта 1815 года родился Пётр Павлович Ершов, русский поэт и писатель, автор знаменитого "Конька-Горбунка".
Сказку "Конёк-Горбунок" написал в качестве курсовой работы по русской словесности, учась в Петербургском университете. Когда впечатленный профессор Плетнев показал сочинение Пушкину, тот сказал: "Теперь этот род сочинений можно мне и оставить".
После окончания университета уехал из Петербурга на родину, в Тобольскую губернию, где работал учителем, а затем инспектором и директором гимназии.
Прости, Петрополь величавый,
Невы державный полубог!
Цвети под радужным сияньем
Твоей блистательной весны
И услаждай воспоминаньем
Поэта сумрачные сны!
Этот карандашный портрет выполнен близким другом поэта, русским художником Михаилом Знаменским. Под рисунком - эпиграмма, которую Ершов написал на самого себя:
Не дивитеся, друзья,
Что так толст и весел я:
Это - плод моей борьбы
С лапой давящей судьбы;
На гнетущий жизни крест
Это - честный мой протест.
«Любительницам военных»
Мне странно слышать, откровенно
Пред вами в этом сознаюсь,
Что тот умен лишь, кто военный,
Что тот красив, кто фабрит ус.
Ужель достоинства примета
В одной блестящей мишуре,
А благородство - в эполетах,
А ум возвышенный - в пере?
Пускай наряд наш и убогий,
Но если глубже заглянуть -
Как часто под смиренной тогой
Кипит возвышенная грудь!
Как часто шляпою простою
Покрыто мудрое чело;
А под красивой мишурою
Одно ничтожество легло.
Я не люблю давать советы,
И только вскользь замечу тут,
Что золотые эполеты
Ума глупцу не придадут,
Что (молвлю тут же мимоходом,
По русской правде, без затей)
Урод останется уродом,
Хоть пять усов ему пришей.
А если разобрать построже,
Так выйдет чисто - что в руках
Одно перо порой дороже
Всех петухов на головах.
20 августа 1869 года Знаменский писал своей сестре: "Вчера были торжественные похороны автора "Конька-горбунка". Такого стечения народа мне не случалось видеть в Тобольске никогда..."
"Одиночество"
Враги умолкли - слава богу,
Друзья ушли - счастливый путь.
Осталась жизнь, но понемногу
И с ней управлюсь как-нибудь.
Затишье душу мне тревожит,
Пою, чтоб слышать звук живой,
А под него еще, быть может,
Проснется кто-нибудь другой.
(1860-е годы)
Сказку "Конёк-Горбунок" написал в качестве курсовой работы по русской словесности, учась в Петербургском университете. Когда впечатленный профессор Плетнев показал сочинение Пушкину, тот сказал: "Теперь этот род сочинений можно мне и оставить".
После окончания университета уехал из Петербурга на родину, в Тобольскую губернию, где работал учителем, а затем инспектором и директором гимназии.
Прости, Петрополь величавый,
Невы державный полубог!
Цвети под радужным сияньем
Твоей блистательной весны
И услаждай воспоминаньем
Поэта сумрачные сны!
Этот карандашный портрет выполнен близким другом поэта, русским художником Михаилом Знаменским. Под рисунком - эпиграмма, которую Ершов написал на самого себя:
Не дивитеся, друзья,
Что так толст и весел я:
Это - плод моей борьбы
С лапой давящей судьбы;
На гнетущий жизни крест
Это - честный мой протест.
«Любительницам военных»
Мне странно слышать, откровенно
Пред вами в этом сознаюсь,
Что тот умен лишь, кто военный,
Что тот красив, кто фабрит ус.
Ужель достоинства примета
В одной блестящей мишуре,
А благородство - в эполетах,
А ум возвышенный - в пере?
Пускай наряд наш и убогий,
Но если глубже заглянуть -
Как часто под смиренной тогой
Кипит возвышенная грудь!
Как часто шляпою простою
Покрыто мудрое чело;
А под красивой мишурою
Одно ничтожество легло.
Я не люблю давать советы,
И только вскользь замечу тут,
Что золотые эполеты
Ума глупцу не придадут,
Что (молвлю тут же мимоходом,
По русской правде, без затей)
Урод останется уродом,
Хоть пять усов ему пришей.
А если разобрать построже,
Так выйдет чисто - что в руках
Одно перо порой дороже
Всех петухов на головах.
20 августа 1869 года Знаменский писал своей сестре: "Вчера были торжественные похороны автора "Конька-горбунка". Такого стечения народа мне не случалось видеть в Тобольске никогда..."
"Одиночество"
Враги умолкли - слава богу,
Друзья ушли - счастливый путь.
Осталась жизнь, но понемногу
И с ней управлюсь как-нибудь.
Затишье душу мне тревожит,
Пою, чтоб слышать звук живой,
А под него еще, быть может,
Проснется кто-нибудь другой.
(1860-е годы)